Проект MUZA | Дневники
С искусством, на самом деле, все просто...


[12.07.10]

Ну вот взять музыку, или картинку какую. В сущности, сочинить, сыграть, нарисовать и показать, может любой, обладающий умением и способностями. Это может оказаться талантливо. Но искусство необходимо выделить из культуры - как уникальное и единичное. Санкционировать произведение как произведение искусства - и определить ему пространство (уже в физическом смысле). Произведение попадает туда, потому что оно обладает определенными качествами, подпись, печать. Это касается галерей, например: именно они дают санкцию на дальнейшее существование в качестве произведения искусства. Для музыки санкцию дает концертный зал. Точнее, давал, но об этом чуть позже... Музыка существует в звучании, и звучит в концертном зале, потому что талантлива, обладает определенными качествами, подпись, печать. Причем чем больше вариантов таланта, тем больше залов и галерей, от "высокого" искусства до "массового" или "скандального". Но - искусства. В своем секторе искусства каждый зал и каждая галерея дают санкцию считать данное произведение произведением искусства по факту демонстрации. То есть дать еще санкцию доступ к произведению. И сходить в концерт и в галерею означало сприкосновение с искусством, в силу исключительности и специализированной уникальности пространств. Нигде кроме.

Но вот появляется звукозапись, и слушать музыку в концертном пространстве слушать стало необязательно. Появляются открытки с картинами фотографического качества, и ходить в галерею становится необязательно. Другое дело, что техническое воспроизведение звука сравнялось с концертным только с появлением DVD-аудио. Другое дело, что воспроизведение картины в близком к "естественному" стало возможно только с появлением голографии очень высокого разрешения (трогать картину пальцем нельзя было и раньше). В общем, примерно за 70-80 лет зритель и слушатель оказались полностью отрезаны от специального пространства. А дальше - больше. С появлением сэмплеров и компьютерных технологий от звучания был отрезан музыкант. Не до конца, пока еще: нетемперированные инструменты плохо поддаются сэмплировнию, но в отношении музыки электронной это справедливо в самого начала. С появлением технолггий компьютерной графики те же процессы идут в живописи: художник отрезан от материала, видимое существует в цифровом виде.

Вопрос санкции, вопрос признания искусством остался в галереях. Теперь в виртуальных. Или в виртуальных концертных залах. Но санкция на доступ к произведению искусства уплывает из галерей и концертных залов. И перетекает в руки тех, кто контролирует электронные устройства. Потому что записать и воспроизвести DVD можно только на специальном оборудовании. Виртуальная галерея существует, когда включен и работоспособен сервер, на котором она располагается, а у зрителя есть компьютер, на котором работает нужная программа... Как заметил Зощенко, "главный в театре - электрик". И логика, которой руководствуется "электрик", санкционируя доступ к произведениям искусства (в числе прочих) - совсем не та, которой руководствуется галерейщик или владелец концертного зала. Она очень простая: это логика создания "искусственного дефицита". Что самое неприятное, "электрик" не понимает "галерейщика" в силу того, что "электрика" не интересует уникальное. И вот тут начинается самое зловредное: вопрос о "признании искусством" уходит вдаль, в туман, в туман... Факт исполнения музыки в концертном зале или демонстрации картины в галерее, безусловно, санкционирует признание произведением искусства, но. Но фактора "нигде кроме" уже давно нет.

И важна не уникальность произведения, и даже не уникальность пространства. Важна уникальность способа преподнесения. Здесь самое время напомнить, что с точки зрения экономической, произведение искусства относится к experience goods: ценность таких товаров (услуг) раскрывается только после полного потребления. А то и существенно позже. Кстати говоря, к тем же "товарам опыта" относят услуги в сфере образования или здравоохранения. А логика "электрика" проста: продать доступ как можно большему количеству пользователей, что означает максимально сократить время полного потребления. Музыкальное произведение сжать до трех минут. Вылечить за один сеанс. Научить за один урок. И продавать не по одной единице, а пакетами. Проблема в том, что слушатель или зритель оказались оторванными от специфических пространств концертных залов и галерей примерно на полвека раньше, чем творцы, а это означает, что к моменту отрыва творцов уже как минимум одно поколение было поймано на удочку логики "электрика": для этого поколения санкция "считать произведением искусства" совпала с санкцией "обеспечить доступ к произведению". На этом совпадении возникает ценность произведения.

Такая ситуация была заложена еще а 1930-е, и единственный вид искусств, который до сих пор не поддается адекватному техническому воспроизведению - театр. И цирк, кстати. Поэтому театральные и цирковые пространства все еще обладают правом санкционировать и обеспечивать доступ. С поправкой, разумеется на "experience goods" и максимальное сокращение времени полного потребления. Для сохранения прав санкций театры выбирают разные стратегии, в целом находящиеся между двух полюсов. Один полюс - непримиримая борьба с "логикой электрика", где выигрыш - ценой максимально возможной стагнации и недопущения ничего нового. Другой полюс - максимум нового и разнородного, для усиления "синтетичности" (или признания за внесенным прав "синтетичности"). В сущности, успех театра на поле "войны галерейщика с электриком" (или искусства с потребительством, если угодно), вынуждает все прочие искусства, если им дорого не-потребительское отношение, идти по пути театрализации. Или внесения в себя элементов цирка: логика "аттракционов" логике "электриков" не противоречит.

Цирк показывает необычные возможности. Уникальные, единичные и в повседневности неповторимые. Не повседневные. В этом цирк сходится с академическим искусством, где для достижения уникальности нужно учиться и потеть десяток лет, если не больше. В принципе, академическое искусство музыки возможно, когда музицирование существует как повседневность. Академическая живопись - когда рисование существует как повседневность. Только на фоне повседневности возможно формирование "академической пирамиды", ведь сочинить, сыграть, нарисовать и показать, может любой, обладающий умением и способностями. И это может оказаться талантливо. Но искусство необходимо выделить из культуры - оно уже не повседневное, оно уникальное и единичное. Сформировать разрыв между искусством и повседневностью, придать этому разрыву ценность. Не уникальности как таковой, но степени разрыва с повседневностью. В этом, кстати, смысле, существование "актуального искусства" преимущественно в виде акций анти-академично и подчинено вполне потребительской логике. И этике, кстати.

Этика эта - "богемная", с ее принципом "жизнь как серия аттракционов", она возможна только на фоне жесткой системы моральных норм как повседневности. Выход за рамки норм "богемой" провоцирует ужесточение общественного противодействия именно в силу необходимости ужесточения моральных норм. И чем шире "акционизм", тем сильнее противодействие, вплоть до - по необходимости уже! - санкционирования произведения как произведения искусства в силу не эстетических, но моральных свойств. И здесь искусство начинает играть на поле уже правовом. Разрыв между искусством и повседневностью фиксируется юридическими инструментами; академическому - и неакадемическому - искусству остается то, что ускользнуло от (или не стоит) внимания правоохранителей. Либо - то что впрямую санкционировано правоохранителями и законодателями. И это вполне потребительская логика (потому что "признать произведением искусства" совпадает к "обеспечить доступ к произведению"). Ведь как было? В своем секторе искусства каждый зал и каждая галерея давали санкцию считать данное произведение произведением искусства по факту демонстрации. Они давали санкцию, но определялось искусство "академической пирамидой". Вертикалью разрыва искусства и повседневности. Чрезвычайно инертной по своей природе, но такова "психоисторическая неизбежность": новое искусство должно вырасти из современных творческих повседневных практик, на их базе, но полностью от них оторваться в конечном итоге. Другого пути, похоже, нет.

Copyright © А.Крамер, 2010