Проект MUZA | Дневники
"Здесь так принято" ©


[03.11.05]

На первый взгляд, смысл экспертизы в том, чтобы показать нечто так, чтобы это "нечто" явилось во всей очевидности. Эксперт-криминалист показывает след во всей очевидности его происхождения. Экперт-искусствовед показывает картину во всей очевидности ее принадлежности. Эксперт-психолог показывает ситуацию во всей очевидности мотивов.
Эксперт знает, как показать след, картину или ситуацию - чтобы они стали очевидными в контексте происхождения, принадлежности или мотивов. Фактически, эксперт выносит суждение о наиболее возможных причинах данного ему следствия, - а также и о наиболее возможных дальнейших последствиях.

В любом случае, для эксперта важно, чтобы его суждение о причинах и следствиях было очевидным: тот же след пальца мог появиться на месте преступления потому, что а) его оставил имярек NN, б) потому, что палец неизвестного вымазан жиром, в) потому что Марс в оппозиции к Сатурну, г) потому, что подозреваемый находился в комнате особы, официально признанной ведьмой и т.п. Уже по выбору этого "потому что" можно с определенностью говорить, что экпертизу производил: дактилоскопист, химик, астролог или инквизитор - человек, обладающий определенным опытом в какой-то сфере познания.

Все было бы просто, не возникай при этом кое-какие вопросы. Ну например...

Первый: "как я знаю то, что знаю" - эксперт связан опытом и знаниями, не только своими, но и знаниями, воспринятыми в ходе обучения, работы и т.д. Тут тонкость в том, что важно не только "что известно", но и "кто об этом знает". Будучи в европейской традиции, мы обычно таким способом задаем одновременно и субъекта познания, и объект. Коль так, то встает вопрос и об объективности знания, и о субъективности (фактически личной убежденности эксперта в правильности). Как быть, если личная, субъективная убежденность противоречит объективным данным? Говорят об интуиции. Но вот насколько интуиции можно доверять?

Второй: Говоря об очевидности (например, авторства) в определенном контексте (например, искусства) , мы задаем на самом деле истинность. Точнее, мы задаем рамки, в которых некотрое умозаключение будет истинным. То есть соответствующим "реальному положению дел". Но с реальностью сразу же возникает куча проблем. Например, задавая контекст, в музыке, например, мы сталкиваемся с множеством "пограничных контекстов". Так, музыка может быть в виде песни - и сопутствующим контекстом станет литература. Музыка может случиться в церкви - и соседний контекст будет "религиозным". Вопрос выбора того контекста, который наиболее "реален" в данных условиях - на самом деле вопрос о том, насколько очевидна истина.

Третий: мы видим нечто с очевидностью, а не с определенностью. Определенность требует предела, установления каким-то образом, доказанности. А там где есть доказываемое, есть и тот, кому доказывают. И этому "кому" нужно определенно доказать что-то с очевидностью - в рамках его истины. Здесь снова всплывают "пограничные контексты", на сей раз связанные с нормативностью. Доказывая подлинность картины, например, банкиру, эксперт вынужден оперировать нормативностью "смежного порядка" - например, стоимостью полотна на аукционе. Если, положим, эксперт в сфере бизнес-планирования поясняет что-то музыканту, который хочет записать диск со соими песнями, ему придется оперировать "смежной" нормативностью - например, социологической терминологией в духе маркетинга о "целевой аудитории".

Четвертый: Вопрос о том, что юристы называют "добросовестным заблуждением" - связан именно с личностным характером истины - точнее, с тем, что ценность этой истины не абсолютна, а сильно зависит от индивидуальной структуры идеального. В определенном смысле это вопрос достаточности знаний, опыта, данных для оценки явления. Вопрос становится принципиальным в ситуации неубедительности экспертных выводов или неочевидности того, что само по себе привлечение эксперта (как специалиста по нормативности) есть правильно. Вопрос становится ключевым, когда в основе ситуации лежит предрассудок или некий стереотип. Например, "авторская песня - это у костра" или "бабы дуры - что от них требовать осознанного репродуктивного поведения", или "философ - словоблуд, нет бы что руками сделал". Такой подход уже похож на оценку эксперта-инквизитора о ведьмах. В этой очевидности нет объекта. Такая вот история.

Copyright © А.Крамер, 2005